Суд первой инстанции, сопоставив предмет и основания ранее рассмотренных заявлений об оспаривании спорного соглашения и требований, заявленных в этом обособленном споре, обоснованно сделал вывод об их тождественности.
Елена Леонова купила недвижимость у Светланы Майоровой в 2019 г., а в 2021 г. расторгла договор в преддверии своего банкротства. Финансовый управляющий Кристины Зеленовой оспорил соглашение о расторжении как мнимое, направленное на причинение вреда кредиторам.
Суды первой и апелляционной инстанций прекратили производство по заявлению. Окружной суд оставил судебные акты без изменения, указав, что аналогичные требования уже были предметом рассмотрения судов, в том числе по заявлениям других лиц. Кроме того, суд отметил, что квалификация сделки по ст. 10 и 168 ГК РФ возможна, только если обстоятельства выходят за рамки признаков подозрительной сделки по Закону о банкротстве (дело № А40-118264/2023).
Арбитражный суд Московского округа оставил определение первой инстанции и постановление апелляционной инстанции без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.
Суд отметил, что в данном случае суд первой инстанции, сопоставив предмет и основания ранее рассмотренных заявлений об оспаривании спорного соглашения и требований, заявленных в настоящем обособленном споре, пришел к выводу об их тождественности. Суд исходил из того, что они основаны на одинаковых фактических обстоятельствах, при этом те обстоятельства, на которые ссылается заявитель в качестве основания настоящего заявления, были исследованы судом в рамках ранее рассмотренного Чеховским городским судом заявления и получили надлежащую оценку суда.
Законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Для этого в данной норме указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки).
Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по ст. 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. В противном случае это открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности.
Окружной суд отметил, что правовая позиция заявителя по существу сводилась к тому, что целью заключения соглашения о расторжении договора, которую осознавали и желали достичь обе стороны, являлся вывод активов Леоновой посредством заключения заведомо невыгодной сделки в ущерб ее кредиторам.
Вместе с тем, как указал суд, единственным кредитором Леоновой является Зеленова, требования которой возникли уже после оспариваемой сделки. Доводов об аффилированности между Леоновой и Майоровой не приводилось.